Schicksalkreuzung

Ты меня не догонишь, друг,
как безумный в слезах примчишься,
а меня ни здесь, ни вокруг...

Ужасающие хребты
позади себя я воздвигну,
чтоб меня не настигнул ты...

Постараюсь я все пути
позади себя уничтожить,
ты меня, дружище, прости...

Ты не сможешь остаться, друг.
Я, возможно, вернусь обратно,
а тебя ни здесь, ни вокруг.

Как писала rubia_maria , это действительно напоминает Рабиндраната Тагора. по настроению. И оно так же мне созвучно. И это надо М. прочесть вслух, он наверное и не читал никогда Хименеса.

Heute war es haesslich kalt am ersten Stunde – Mikroeconomie, und obwohl ich im Mantel sass, konnte ich kaum die Ende warten. Nachdem habe ich mich mit der Tasse von Tee mit Vaters Kuchen und Schokolade. Wir, Hypotoniker, muessen etwas erfrischendes oft einnehmen. Voriger Woche waren meine Nerven wie eine Saite aufgezogen, sondern jetzt fuehle ich mehr innere Harmonie.

Я решила перевести на немецкий (правда, не стихотворно) одну песню. Каково ваше мнение? Кто угадает, что за песня и откуда?

Mein Schicksal ist der Sternreif,

Der Stern ueber dem langen Weg

Durch dem blauen Tal,

Der auf kaltem Stahl glaenzt.

Mein Freund, ich sah mich im Sonnenuntergang,

Fallend wie ein Stern in die Unendlichkeit.

Mein Freund, ich sah mich im Sonnenuntergang,

Ich treffe keinen Anbruch.

Mein Stern ist der Saitewind,

Die Saite ueber dem schlaefrigen Wasser angespannt,

Die Saite der verbrannten Jarhunderts,

Die im letztem Stoehnen erklang.

Oh Fremder, die soennige Saiten

Zerschnieden deine Haende.

Oh Fremder, die soennige Saiten

Sagen dir nur ueber das Scheiden.

Mein Stern ist die Mondkaelte,

Der Mond scheint in den Pferdaugen,

Der Mond kam zu der Stadt,

Und erleuchtete den toten Olivenbaum.

 Mein Freund, ich bin bei dem Mond angerufen,

Die Mondpferden stampfen mit den Hufen die Erde

Mein Freund, ich bin bei dem Mond angerufen,

Ich entkomme die Verfolgung nicht.

Mein Mond ist die Winterflamme,

Winter, Stern und Unruhe.

Im Winter mein Herz ist wie eine Steine

Und alle Wegen fuehren ins Nichts.

Oh Fremder, du verblutest

Und dein Gesicht ist bleicher als Nebel.

 Oh Fremder, du verblutest,

Ich kann deine Wunden nicht bedecken.

Mein Schicksal ist der Sternreif,

Der Stern ueber dem langen Weg

Durch dem blauen Tal,

Der auf kaltem Stahl glaenzt.

Das ist die Sehnsucht: wohnen im Gewoge
und keine Heimat haben in der Zeit.
Und das sind Wünsche: leise Dialoge
täglicher Stunden mit der Ewigkeit.

Und das ist Leben. Bis aus einem Gestern
die einsamste Stunde steigt,
die, anders lächelnd als die andern Schwestern,
dem Ewigen entgegenschweigt.

Ich und M. fahren zusammen in der U-Bahn. Ich schaue nach oben und erblicke die Aushang des Filmes “Die verbotene Realitaet” nach der Novelle von Wasily Golowatschev “Smersch-2”. Ich sage dass ich diesen Film bestimmt sehen werde, dass dieses klasseres Buch Teenager entzuecken kann, weil es Absendungen zu den Aezoterischen Philosophie und Beschreibung der japanischen und anderen Kampkunste enthielt. Auch figuriert dort unwiederstehlicher Hauptheld, Kaempfer,  Philisoph, Filologer. M. wiedergiebt, das ser Fantasy und Phantastick nicht gern hat, im Augenblick zieht er vor, sich mit dem wirklichen Welt zurechtzufinden. Ich aber Eskapist bin und fliehe in die anderen Welten mit Vergnuegen, damit spaeter ihre Stuecke in meine eigene Welt einzuschliessen. M. sagt, dass es auch ein Weg ist.

Будь у меня узорный плащ небес,
Расшитый серебром и златоцветом
Сквозь тьму, и тень, и синь дневных небес,
Сквозь ночь, и свет, и сумерки с рассветом, -
Его б я бросил под ноги тебе,
Но всё мое богатство - эти грезы;
Я грезы бросил под ноги тебе:
Легко ступай: ведь под ногами - грезы.

Der Brief, den du geschrieben,

Er macht mich gar nicht bang;

Du willst mich nicht mehr lieben,

Aber dein Brief ist lang.

 

Zwölf Seiten, eng und zierlich!

Ein kleines Manuskript!

Man schreibt nicht so ausführlich,

Wenn man den Abschied gibt.

(c) Heinrich Heine

Она не делает ничего, чтобы бросаться в глаза,
Но застревает занозой в душе – как джокер, что бьет туза.
Ее медового голоска в тайне боится шеф,
Она говорит, что сумеет все, и не думай, что это блеф,
И если она вдруг решит, что ей нужен ты, у нее не будет проблем –
Ты сам придешь к ней, шагнешь на порог, хоть и плохо зная, зачем.

Это драконья, синяя, словно чернила, кровь.
Дети драконов поют под нос и поднимают бровь,
Они танцую с судьбой брейк-данс - такая смешная игра!
Они изгибают дороги узлом, как вяжут галстук с утра.
Но наше время – это эпоха в стиле “advanced high-tech”,
И ты не узнаешь, что нужно искать от драконьих чар оберег.

Он может приехать с букетом ромашек зимой в четыре утра,
И протрепаться восемь часов, называя тебя «сестра»,
Чтоб ты не могла пойти на работу, у тебя сломается дверь…
…А он потом растворится в ночи – и уже навсегда, поверь.
И если скажет, что будет скучать – это просто культурная ложь,
И не пытайся его найти – все равно никогда не найдешь.

Это драконья, синяя, словно чернила, кровь.
Дети драконов поют под нос и поднимают бровь,
Они танцую с судьбой брейк-данс - такая смешная игра!
Они изгибают дороги узлом, как вяжут галстук с утра.
Но наше время – это эпоха в стиле “advanced high-tech”,
И ты не узнаешь, что нужно искать от драконьих чар оберег.

Их не волнует финансовый кризис или избыточный вес,
Они могут ходить на работу, слать письма и СМС,
Но предпочтут написать на стенах клочками забытых афиш,
Ночью – морзянкой дождя по барабанам крыш,
Обрывком песни в такси и мявом кошачьих драк…
И ты, все, конечно, поймешь, хотя не узнаешь, как.

Это драконья, синяя, словно чернила, кровь.
Дети драконов поют под нос и поднимают бровь,
Они танцую с судьбой брейк-данс - такая смешная игра!
Они изгибают дороги узлом, как вяжут галстук с утра.
Но наше время – это эпоха в стиле “advanced high-tech”,
И ты не узнаешь, что нужно искать от драконьих чар оберег.

(с) </b></a>amarinn

Расскажи мне о море, моряк -
Из окна я не вижу его...
Расскажи мне о море, моряк, -
Я не знаю о нем ничего.
Здесь луга и река, рядом - щебень и мрак.
Душу гложет тоска, не проходит никак...
Расскажи мне о море, моряк!

Расскажи мне о море, моряк!

Расскажи, не таи; растревожь мою грусть.
Я рассказы твои заучу наизусть.
Терпкой солью бодяги ожог на губах...
Расскажи мне, бродяга, о вольных ветрах!

Расскажи про шторма, про туманы и штиль,
Как качалась корма, как упрямился киль,
Про морскую звезду, про далекий маяк...
Подари мне мечту! Умоляю, моряк...

Ведь у нас новостей - кто женился, кто сдох
И когда-то гостей нам пошлет еще бог?
Каждый день - те же лица, иначе никак...
Ты ведь хочешь напиться за мой счет, моряк?

Расскажи мне о море, моряк -
Из окна я не вижу его...
Расскажи мне о море, моряк, -
Я не знаю о нем ничего.
Здесь луга и река, рядом - щебень и мрак.
Душу гложет тоска, не проходит никак...
Расскажи мне о море, моряк!
Расскажи мне о море, моряк

Dicen que hay toros azules
en la primavera del mar.
El sol es el caporal
y las mantillas las nubes,
que las mueve el temporal.
Dicen que hay toros azules
en la primavera del mar.

Estribillo:
Háblame del mar, marinero.
Dime si es verdad
lo que dicen de él.
Desde mi ventana
no puedo yo verlo.
Desde mi ventana
el mar no se ve.
Háblame del mar, marinero.
Cuéntame que sientes
allí, junto a él.
Desde mi ventana
no puedo saberlo,
desde mi ventana
el mar no se ve.

Dicen que el barco navega
enamorado del mar.
Buscando sierenas va,
buscando sirenas nuevas
que le canten al pasar.
Dicen que el barco navega
enamorado del mar.

Estribillo.

Háblame del mar, marinero

Rafael Alberti

Wie Fransuaza Sagan in ihrem ersten Roman beschrieb, fuehle ich dasselbe: einen leichten Nachgeschmack des Trauers, meistens am Abend. Es erinnert an Momente, wenn man den Sonnenuntergang  betrachtet oder tief in der Seele mit dem Regen weint. Reine Kentnisse ist das, was Sinn hat, und man muss furchtlos und gelassen sein.

“Leben und Tod: sie sind im Kerne eins .

Wer steigt sich selber aus eignen Stamme,

Der presst sich selber zu dem Tropfen Weins

Und wirft sich selber in die Reinste Flamme.”

(c) Rilke

Напои меня малиной,
Крепким ромом, цветом липы.
И пускай в трубе каминной
Раздаются вопли, всхлипы...
Пусть как в лучших сочиненьях
С плачем, хохотом, раскатом
Завывает все, что надо,
Что положено по штатам.

Пусть скрипят и гнутся сосны,
Вязы, тополи и буки.
И пускай из клавикордов
Чьи-то медленные руки
Извлекают старых вальсов
Мелодические вздохи,
Обреченные забвенью,
Несозвучные эпохе!..

Напои меня кипучей
Лавой пунша или грога
И достань, откуда хочешь,
Поразительного дога.
И чтоб он сверкал глазами,
Словно парой аметистов,
И чтоб он сопел, мерзавец,
Как у лучших беллетристов.

А сама в старинной шали
С бахромою и кистями,
Перелистывая книгу
С пожелтевшими листами,
Выбирай мне из "Айвенго"
Только лучшие страницы
И читай их очень тихо,
Опустивши вниз ресницы.

Потому что человеку
Надо, в сущности, ведь мало.
Чтоб у ног его собака
Выразительно дремала,
Чтоб его поили грогом
До семнадцатого пота
И играли на роялях,
И читали Вальтер Скотта.
И под шум ночного ливня,
Чтоб ему приснилось снова
Из какой-то прежней жизни
Хоть одно живое слово.

(с) A. Шполянский

Тихий ветер. Вечер сине-хмурый.
Я смотрю широкими глазами.
В Персии такие ж точно куры,
Как у нас в соломенной Рязани.

Тот же месяц, только чуть пошире,
Чуть желтее и с другого края.
Мы с тобою любим в этом мире
Одинаково со всеми, дорогая.

Ночи теплые, — не в воле я, не в силах,
Не могу не прославлять, не петь их.
Так же девушки здесь обнимают милых
До вторых до петухов, до третьих.

Ах, любовь! Она ведь всем знакома,
Это чувство знают даже кошки,
Только я с отчизной и без дома
От нее сбираю скромно крошки.

Счастья нет. Но горевать не буду —
Есть везде родные сердцу куры,
Для меня рассеяны повсюду
Молодые чувственные дуры.

С ними я все радости приемлю
И для них лишь говорю стихами:
Оттого, знать, люди любят землю,
Что она пропахла петухами.

С.А. Есенин.

 Wie in der Hand ein Schwefelzuendholz, weiss,
 eh es zur Flamme komt, nach allen Seiten
 zuckende Zungen streckt -: beginnt im Kreis
 naher Beschauer hastig, hell und heiss
 ihr runder Tanz sich zuckend auszubreiten.

 Und ploetzlich ist er Flamme, ganz und gar.

 Mit einem Blick entzuendet sie ihr Haar
 und dreht auf einmal mit gewagter Kunst
 ihr ganzes Kleid in diese Feuersbrunst,
 aus welcher sich, wie Schlangen die erschrecken,
 die nackten Arme wach und klappernd strecken.

 Und dann: als wuerde ihr das Feuer knapp,
 nimmt sie es ganz zusamm und wirft es ab
 sehr herrisch, mit hochmuetiger Gebaerde
 und schaut: da liegt es rasend auf der Erde
 und flammt noch immer und ergiebt sich nicht -
 Doch sieghaft, sicher und mit einem suessen
 gruessenden Lacheln hebt sie ihr Gesicht
 und stampft es aus mit kleinen festen Fuessen.



Испанская танцовщица.

Как спичка, чиркнув, прежде чем огнем
заняться, точно в спешке безотчетной,
разбрасывает искры, - так рывком,
как вспышку, в расступившихся кружком
она бросает танец искрометный.



И вдруг - он пламя с головы до пят.



Взметнула взгляд, и волосы горят,
рискованным искусством полоня,
и ввинчивает платье в глубь огня,
откуда, точно змеи, в дрожь бросая,
взмывают руки, дробный стук ссыпая.



Потом: огня как будто мало ей,
она бросает вниз его скорей
и свысока глядит с улыбкой властной.
как он простерся, все еще опасный,
и бешенства не прячет своего.
Но, победительно блестя очами,
она с улыбкой сладостной его
затаптывает в землю каблучками.

От века не ведает море трав
Ни плуга, ни колеса.
И рядом ступает, уши подняв,
Призрак лохматого пса.

Вечно колышется море трав
Волнами на ветру.
Таким, наверное, будет рай
В день, когда я умру.

Ходят над травяным ковром
Безудержные ветра.
Здесь не построить ни гроб, ни дом,
Не развести костра.

Призрак собаки идет со мной,
Он бесплотен и слеп.
Травы смыкаются за спиной,
И пропадает след,

И не отыщешь пути назад,
Разве что сделав круг.
Таким, наверное, будет ад
В день, когда я умру.

Грешным ли, праведным был в миру
Деревьев, огня и льда —
Знаю, что в день, когда я умру,
Я возвращусь сюда.

И адское пекло, и райский сад —
Зеленые небеса,
Но если окажется — это ад,
То рядом не будет пса...

(с) Red 2 the Ranger

www.venec.com/library/r2r_p1.htm

Нашла смешное в интернете - а я как раз читаю Отблески Этерны.

Ваше благородие, герцог Рокэ Алва,
Кто бы вас хотя бы раз в гости пить позвал бы.
За «заслуги» предков платится вдвойне.
Не везет вам в жизни, повезет в войне.

Ваше благородие, герцог Ричард Окделл,
Были б вы слегка умней, и из вас бы прок был.
Престаньте ж сдуру клясться на крови.
Не везет с начальством, лучше сам травись.

Ваше благородие, герцог Валентин Придд,
Вам по силам усмирить чувства и инстинкты.
Время на поверхность выплыть из глубин.
Не везет с роднею, не простят слабин.

Ваше благородие, милый Иноходец,
Ты ведь вроде не дурак, не мерзавец вроде.
Перестань метаться, оглядись кругом.
Не везет с друзьями, повезет с врагом.

Ваше бл… Высокопреосвященство, кардинал Сильвестр,
Думать о политике вам не надоест?
Десять чашек шадди – это чересчур.
Не везет вам с Алвой и пора к врачу.

Ваше белоштание, Альдо из Раканов,
Всю страну расшебуршил и в безвестность канул.
Стоит часто шкуры ложь и похвальба,
Не везет с мозгами, значит, не судьба.

Господа хорошие, граждане талигцы,
Леворукий разберет, что у нас творится.
Выходцы и воры – ставки: восемь к трем.
Повезет нам после, если доживем.

Я так давно родился,
Что слышу иногда,
Как надо мной проходит
Студёная вода.
А я лежу на дне речном,
И если песню петь -
С травы начнём, песку зачерпнём
И губ не разомкнем.

Я так давно родился,
Что говорить не могу,
И город мне приснился
На каменном берегу.
А я лежу на дне речном
И вижу из воды
Далёкий свет, высокий дом,
Зелёный луч звезды.

Я так давно родился,
Что если ты придёшь
И руку положишь мне на глаза,
То это будет ложь,
А я тебя удержать не могу,
И если ты уйдёшь,
И я за тобой не пойду, как слепой,
То это будет ложь.

Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.

Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло,
Только этого мало.

Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло,
Только этого мало.

Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала,
Мне и вправду везло.
Только этого мало.

Листьев не обожгло,
Веток не обломало...
День промыт, как стекло,
Только этого мало.

никакненазывается

жизнь размечена флажками
влево вправо шаг к побегу
всех пошлют к такой-то маме
кто ещё на небе не был
так придумано другими
так проверено веками
остаётся только имя
а над ним обычный камень
хер бы с нами

просто камень на вершине
слева дата справа дата
всё что было между ними
от рассвета до заката
с кем встречалось как любилось
от высот до мелких крошек
всё прекрасно поместилось
между двух коротких строчек
типа память

да конечно просто нервы
там за каменным оскалом
чьё-то небо коркой хлеба
закрывает глаз стакана
жили были ели пили
ходим строем машем флагом
типа помним не забыли
на поминки как на праздник
нахера мне

боль достанется трусливым
смерть достанется бесстрашным
раскачает звёздный ливень
флаг на башне вместе с башней
сколь верёвочка не вейся
а сплетается арканом
и тебе найдется место
для автографа на камне
просто рано

(с) Александр Попрухин

www.stihi.ru/avtor/skandi

Ночью мне снился калейдоскопичный невнятный сон, но что я запомнила - что там фигурировал молодой человек с кличкой Ястреб.

Днем был, как и обычно по средам, научный семинар, после него конкретный загруз мозгов по диплому. По дороге от вышки до Китай-города за 15 минут мы успели обсудить содержание нашего доклада на апрельской конференции в МГУ, успели обсудить книги Моэма "По лезвию бритвы" и книгу про Гоа, поговорить о смысле жизни и о вопросах, ответы на которые можно искать как внутри себя, так и вовне. Я шла, скользя тонкими каблуками по обледеневшему асфальту и ловила рукой крупные хлопья снега - , а снегопад был знатный и красивый - а я думала, что весна окончательно наступила и снег больше не пойдет, и не смогла не прочитать одно из любимых стихотворений Цветаевой, оно так кстати пришлось:

Снова поют за стенами
Жалобы колоколов...
Несколько улиц меж нами,
Несколько слов!
Город во мгле засыпает,
Серп серебристый возник,
Звездами снег осыпает
Твой воротник.
Ранят ли прошлого зовы?
Долго ли раны болят?
Дразнит заманчиво-новый,
Блещущий взгляд.

Сердцу он (карий иль синий?)
Мудрых важнее страниц!
Белыми делает иней
Стрелы ресниц...
Смолкли без сил за стенами
Жалобы колоколов.
Несколько улиц меж нами,
Несколько слов!
Месяц склоняется чистый
В души поэтов и книг,
Сыплется снег на пушистый
Твой воротник.

Да что уж тут говорить - я заранее планировала эту беседу, и разговор о небанальном, и даже стихотворение на случай, если пойдет снег и мы пойдем вместе до метро. А сумасшедшее настроение, как всегда, с привкусом грусти и передачей воздушного поцелуя через снежинку -  ко мне приходит и просто так, потому что все-таки весна.

Roads go ever ever on
To the lands beyond the sea.
On the white ship will I sail
Watching shadows part for me.

Leaving havens grey with rain
Now that years have slipped away,
Leaving friends with gentle pain
As they start another day.

Roads I've travelled I must leave,
For I've turned the final bend.
Weep not empty tears but grieve
As the road comes to an end.

It's so easy not to try,
Let the world go drifting by.
If you never say hello,
You won't have to say goodby.

If you never say hello,
You won't have to say goodby.

Music by Maury Laws, Glenn Yarbrough
Lyrics by Jules Bass, Glenn Yarbrough

www.stihi.ru/2007/10/28/975

В моем сердце Толедо
Будет
Кинжалом,
Будит
Булатной
Каленою
Сталью

Розы
Кипенье
Страсти
И пенье,
Полный
Аорты
Разрыв,

Ветром
Прорыв,
Рев быка
На надрыв,
Мотивом
Гитар
И латинских
Молитв,

В неба
Залив
Глаз
Крик,
Возглас
Пролив

Звоном
Медного колокола,

Боем часов,
Боем с судьбой,
Боем с отдачей
Полной, дать сдачи,

Боем всегда,
И навсегда,
Искрой клинка,
До последнего,

До капли последней
Любви
Танцевать,
Смотреть
В пустые
Глазницы
Смерти,

Падать в безбрежное
За неизбежное
Право свое

Встать у черты
Окаянным чертом
И прорасти ввысь
Чертополохом,

В мертвые линии
Этой прекрасной,
Выжженной солнцем земли,

Что вновь пошлет в Новый Свет корабли
По часам моря
С картины
Дали,

Вдаль,
Где сверкают
Эльма
Огни,
Рифов
Опасной
Мели,

Земли,

Где Христос иссушаем, как нигде,
Красотой искушаем, как нигде,
Где вино мы вкушаем, как нигде,
Где мы все умираем, как нигде,

С кровавой улыбкой
В танце дуэнде,
Щелкая твердь каблуком.
Станем мы духом дуэнде,
Вихрями пыли и сном,
Вечнопалящим солнца крестом
В крови и плоти дуэнде...